Святые находились рядом с Господом и могли быть заступниками за людей, просить у Бога снисхождения к тем, кто им молился. К святым были устремлены людские надежды и упования. Многие просили их об исцелении от болезни, а если выздоровление происходило, его почитали за чудо. Разумеется, возрастала вера в святого, добившегося милости у Господа. Сохранилось множество чрезвычайно подробных описаний таких чудесных исцелений - это очень впечатляющие свидетельства средневековых попыток доказать подлинность подобных явлений.

Нередко в народе рождались собственные, «неофициальные» верования и культы, например массовое паломничество К могиле святой Елизаветы, и официальная церковь должна была на это как-то реагировать. Спонтанно возникавшие культы подрывали ее авторитет как единственного земного учреждения, ведавшего спасением души. Чтобы контролировать народную веру, церковь причисляла к лику святых всех, кого почитал народ. Чем больше народу отправлялось в паломничество, тем большее значение приобретало место поклонения - церковь или могила святого - и для богословия, и для политики. Светские правители стремились использовать мощи особо почитаемых святых в мирских делах. Один из примеров описан в диссертации Уве Гиса. В 1236 году отлученный от церкви Фридрих II посетил могилу св. Елизаветы в Марбурге. Германский император воспользовался благоприятным случаем переноса или перезахоронения останков ландграфини, канонизированной за год до этого, чтобы продемонстрировать пане независимость. Своим поступком он показывал, что именно святая является подлинным заступником и посредником между ним и Богом, а вовсе не церковь.

Вместе с ростом числа религиозных строений в романский период увеличилась и потребность в реликвиях. Каждой церкви, каждому алтарю требовались мощи святого, которые освящали бы их. Вплоть до X века действовал догмат о том, что тело святого должно оставаться нетронутым, и было запрещено брать отдельные части тела святого в качестве реликвий, за исключением тех, что вырастают снова, например волос, зубов, ногтей на пальцах рук и ног. Однако из-за растущей потребности в реликвиях этот догмат стал повсеместно нарушаться. Огромную популярность приобрела также старая идея о том, что святой равным образом присутствует во всех частях тела. Теперь достаточно было одной маленькой косточки, чтобы говорить об обладании мощами святого. К эпохе развитого и позднего Средневековья сомнения были уже позади. До наших дней дошли рассказы о том, как умирающих или уже умерших людей, которых могли причислить к лику святых, похищали охотники за реликвиями. Хорошо известными примерами служат святой Франциск и святая Елизавета. Вот как описана смерть св. Елизаветы: «Пока сие святое тело, облаченное в серую сорочку и с лицом, обернутым тканью, возлежало в гробу, многие из присутствующих, кто был осведомлен о святости сего тела, охваченные благоговением, подходили и отрезали и даже отрывали лоскуты от ее одеяния; другие срезали ногти с рук и ног; а иные срезали с ее грудей сосцы и пальцы с рук, чтобы сохранить их в качестве реликвий». Мощи не только похищались, но и в больших количествах фальсифицировались. Поскольку церковь была не в силах с этим бороться, она объявляла позволительным все, что делается во благо укрепления веры.

Ангел, запирающий врата ада. Псалтырь, Библия Генриха де Блуа, Уинчестер, сер. XII в. Лондон, Британская библиотека, рукопись на хлопчатой бумаге, Nero С.IV, с. 39

В работе Гвиберта Ножанского (ум. 1124) «Реликвии святых» («Pignora Sanctorum») встречаются описания, которые сегодня могут показаться по меньшей мере странными. Критикуя одержимость людей, стремящихся во что бы то ни стало завладеть священными реликвиями, он перечисляет самые наглядные примеры людской глупости. Но в первую очередь Гвиберт выступает против отношения к святым мощам как к магическому целебному талисману.

Критические отзывы современников чрезвычайно интересны для читателя наших дней, поскольку они являются самыми лучшими и самыми ранними свидетельствами популярности культа реликвий. Позднее возникло немало забавных историй, но большинство из них, несомненно, выдуманы.

Суеверное почитание реликвий имело материальное выражение. Распространены были приношения по обету, например, на могилы святых клали предметы, связанные с человеком, который просил исцеления (изображения заболевших частей тела и т. д.). Считалось, что благодаря им святой узнает о самом человеке и о природе его болезни. Даже сейчас во многих католических церквях Европы можно увидеть дары за избавление от болезни или за спасение утопающего. Но сегодня это лишь знаки благодарности, которым уже не приписывается магическая сила, как в Средние века.

Если окинуть взглядом все формы романского искусства - внешний вид церквей и их внутреннее убранство от скульптурных сцен Страшного суда и ада до золотых Мадонн с Младенцем, которому суждено умереть ради спасения людей, от святых мощей до распятий и предметов культа, вечно напоминающих о крестной смерти Христа, - то создается впечатление, что здесь царит великий культ смерти. И его главным служителем являлось средневековое духовенство, в частности монахи. Монастыри были основными местами хранения мощей и реликвий. По словам Дюби, «как правило, аббатство возводилось на могиле мученика или проповедника святого Евангелия, одного из героев битвы против зла и ада... Монахи - хранители реликвий, святых мощей и гробниц - становились посредниками между подземным миром мертвых и земной жизнью... Наряду с их основным призванием эта функция имела большое значение и нашла яркое выражение в художественной форме». Дюби отмечает также, что «христиане XI века уделяли смерти особое внимание».

Эстетическое совершенство и формальная целостность произведений искусства романской эпохи позволяют забыть о непосредственной идее их создания. Но все же нельзя воспринимать романское искусство с внеисторических позиций, исключая заложенный в нем сакральный и мистический смысл. В противном случае мы увидим лишь совершенные по форме предметы и лишимся всех тех богатых возможностей, которые дает исторический анализ произведений искусства.

Мюстаир, монастырская церковь. Стена приношений в капелле Богоматери